Алексей Мокроусов
Это документальное доказательство того, что и отдельному человеку необязательно ломаться под репрессивной машиной.

Ведомости

Владимир Березин
«История одного немца» стоит особняком среди книг Хафнера. Она напечатана уже после смерти автора, который так и оставил ее в ящике письменного стола. Это воспоминания 1914–1933 годов, очень спокойные, при этом Хафнер старается быть точным в деталях, хотя и не называет впрямую многих людей и обстоятельств. При этом известно, что он соприкасался с очень известными людьми.

Лехаим

Галина Юзефович
«Историю одного немца» все время хочется не столько анализировать и пересказывать, сколько цитировать и прикладывать к себе и своему опыту. Как оторвать себя от того, из чего состоишь; можно ли желать гибели своей стране, если страна превратилась в чудовище; как смотреть в глаза близким людям, впустившим это чудовище внутрь себя; можно ли укрыться от происходящего вовне в своем укромном внутреннем садике, но, главное, где проходит граница, за которой компромисс превращается в соучастие… Для всего этого у Хафнера находятся безупречной огранки формулировки, со снайперской точностью бьющие по нашим актуальным неврозам. Однако — и об этом тоже важно помнить — исторические аналогии, сколь бы соблазнительными они ни казались, все же обладают ограниченной применимостью, и их никогда не следует понимать буквально. Да, возможно, очень скоро каждый из нас станет (если еще не стал) тем самым «одним немцем», которому придется либо вступить с властью в дуэль без надежды на победу, либо разделить участь этой самой власти — как показывает германский опыт, весьма незавидную. Но есть и более оптимистичное толкование: возможно, книга Себастьяна Хафнера именно для того нам и дана, чтобы всего этого не случилось.

Медуза

Кирилл Телин
Книга Хафнера из захватывающей постепенно превращается в трагичную - как и та история, которой она посвящена. Если раньше ты восхищался лёгкостью авторского слога (хотя от журналиста трудно ждать тяжеловесных экзерсисов а-ля Сарамаго), то сейчас в голову то и дело стучится догадка - как же сложно, как же, наверно, невыносимо было Хафнеру просто вспоминать те годы: рубежный 1933-й, тревожный 1934-й, невозможный 1935-й и все последующие. Каждый из них.

Он пишет, что в пору становления нацизма немцы, отчаявшиеся справиться с этой чумой, внезапно окунулись в идиллическую литературу - лютики, цветочки, гномики в садочке; кому-то казалось, что это поможет спрятаться от действительности. Хафнер же при написании книги вспоминал все то, от чего и сам в то время пытался скрыться; думается, что очень тяжело вспоминать предательство и трусость, лишения и удары, поражения и перенесённые травмы. Он пишет о потерянных друзьях - не обязательно умерших, зачастую просто (что хуже) ставших нацистами; он пишет о пустоте, в которой оказался его отец, строивший в мгновение рухнувшую Германию; он пишет о том, как целая страна, возвращая себе "национальное величие", потеряла саму себя - сквозь миллионы личных трагедий и персональных катастроф.

В этом книга Хафнера, увы, и актуальна - дело, конечно, не в натянутых параллелях между какими-то там режимами, а в той стратегии, которую часто выбирают те, кто не может с неприятным режимом справиться. Автор называет "Историю одного немца" рассказом о заведомо неравной дуэли личности и государства - а многие предпочитали и предпочитают заранее отстраняться от таких поединков. Alexei Yurchak, помнится, называл такой подход "вненаходимостью", а мне виделось в таких прятках со властью манящее очарование: интересно быть невидимым, потому что не понятым, быть непобежденным, потому что не сражавшимся. Но "История одного немца" лучше любой статьи Бéрлина показывает иллюзорность такой победы, потому что твоя вненаходимость, кроме собственного комфорта, означает ещё и чью-то потерянность; твоё бездействие означает чье-то одиночество. Хафнер пишет о том, что нацизм не встречал сопротивления, потому что сначала его недооценивали, потом пытались сверить с привычным ходом вещей, а после - после просто скрывались, надеясь, что коричневое колесо проскочит мимо. В результате тот щит, который мог бы защитить многих, рассыпался на осколки, которые не смогли сберечь даже одиночек; инерции повседневности, на которую мы так надеемся, внезапно не оказалось.

Если подумать, то и прятки в советском стиле - с работой в котельной, фрондерством в НИИ, апатичным исключением из пусть порочной, но все ещё общественной жизни, - закончились коллапсом той самой системы, где были шансы на подобные игры. Граждан СССР, помнится, спросили, желают ли они сохранения страны, они ответили - а их никто не послушал, потому что никого на деле не интересовало мнение мыши по поводу квартирного ремонта. Давно пора понять, что, отрицая коммунизм, ты не наносишь ни малейшего ущерба мавзолею; устранившись из политики, ты не отменяешь её. Ей просто начинает заниматься кто-то ещё, тот, кто мобилизует, накачивает, раскручивает полегчавшие вдруг властные шестеренки.

Иными словами, ты выходишь из заботливо сооружённой норы, а за ее пределами вдруг обнаруживается голубое солнце и зыбучие пески вместо тверди. Привычный транспорт больше не ходит по знакомым маршрутам, а твоя профессия вдруг потеряла значение; в твои накопления впору заворачивать копченую рыбу, но и ее самой больше нет. И ты разводишь руками: "Как же это? Ведь я...но почему?", - а мироздание отвечает: "Извини, но ты же сам ушёл в пустыню". Мир изменился, как он меняется всегда, - просто ты не принял в этом участия.

Иногда жизнь учит нас ответственности очень жестоко.

Facebook

Пётр Дейниченко
...Сегодня же книга Хафнера получила еще одно измерение: оказалось, что она точно описывает не только столкновение частного человека с тоталитарным государством, но и с государством вообще. Потому что с тех давних времен государства всего мира научились, пусть куда мягче и с всякими словесными реверансами, но так же безжалостно влезать в частную жизнь, подчинять своим целям человека, требуя от него при этом восторга и благодарности. И ничего не изменилось. «Частный человек все время в обороне. Он ничего не хочет, кроме как сберечь то, что он считает своей личностью, своей собственной личной жизнью и своей личной честью». А государство все так же требует, чтобы он «отказался от своих убеждений и принял бы другие, предписанные сверху; чтобы здоровался не так, как он привык, ел бы и пил не то, что ему нравится». Сопротивляться этому вроде бы безнадежно, да и невыгодно. Но, зная, как повернулась история, понимаешь, что Хафнер пророчески прав, когда утверждает: те, кто пытаются защитить «свою личную свободу и свой частный, приватный мир, защищают, не подозревая о том, еще и нечто большее: мир и свободу всего мира».

Читаем вместе, №11 (124) 2016

Сергей Костырко
В откликах на выход этой книги в России лейтмотивом стало: читайте, вот вам зеркало для нынешней российской действительности. Ну да, исторических аллюзий здесь много. Куда от них денешься. Но читать эту книгу исключительно из-за ее исторических аллюзий значит обеднять ее содержание. Ценность этой книги — в поиске тех исторических универсалий, которые ведет Хафнер. Сделаем простую вещь: заменим при чтении книги слово «немцы» словом «массы», и выяснится, что мы читаем во многом и про сегодняшнюю Венесуэлу, и про Россию, и про Китай, и про США и т. д. То есть книгу эту следовало бы читать прежде всего как проработку и развитие на конкретном историческом материале тех мыслей, которые сформулировал за десять лет до Хафнера испанец Ортега-и-Гассет в «Восстании масс» (не знаю, читал ли Хафнер «Восстание масс», скорее всего, не читал и к нынешнему пониманию феномена «масс» подошел вполне самостоятельно).

Новый Мир 2017, 1

ISBN 978-5-89059-326-9
Издательство Ивана Лимбаха, 2018

(Предыдущее издание: Издательство Ивана Лимбаха, тираж 2000 экз., 2016, ISBN 978-5-89059-256-9)

Пер. с нем. Никиты Елисеева

Редактор: И. В. Булатовский, Г. В. Снежинская
Корректор: Л. А. Самойлова
Компьютерная верстка: Н. Ю. Травкин
Дизайн обложки: Н. А. Теплов

Обложка, 448 стр.
УДК 821.112.2 «19»-94 + 94 (430) «1914/1933» = 161.1 = 03.112.2
ББК 63.3 (4Гем) 53 + 63.3 (4Гем) 61-49-021*83.3
Х 26
Формат 84×1081/32 (206х136 мм)
Тираж 2000 экз.

Книгу можно приобрести