Хербст намеревался ( судя по отрывкам из его морского дневника, приведенным в послесловии к роману) создать роман о трудном , чудовищно трудном реальном приближении старого больного человека к смерти. Но сделал выбор все-таки в пользу грезы, которая " намного сильнее, чем реальность" . И греза , поселившись в комнате умирающего старика, вырвала его из лап жестокой реальности, превратив то, что мы называем умиранием, в морское плавание в на борту корабля, покинуть который значит умереть. Ведь " Сознание нуждается в море" , которое " в действительности есть время". Но и в этой грезе быть всего лишь путешественником тоже чудовищно трудно. Потому , что убаюкиваемый грезой, он движется навстречу вечной тьме, вопреки желанию двигаться к свету. И это осознает, и пытается принять неизбежность приближения к той, что стоит неподвижно и ждет - это и есть ее , смерти, сущность . А корабль-греза и его пассажир пребывают в пути, отдаляясь от мира и " преодолевая одну пространственную секунду за другой". Взгляд автора на то, что мы называем умиранием, поразительно необычен, феноменально точен, а еще подкрашен звуками и подзвучен красками моря - как в самых прекрасных грезах. Хербст окружил главного героя романа не только морем, но и компанией попутчиков , постаравшись подобрать в нее тех, кто должен помочь старику в плавании и скрасить его одиночество. Все без исключения - очень колоритны. Роман Хербста вызвал у меня некоторые ассоциации с восхитившем меня "Мэлон умирает" Беккета ( надо перечитать). Да, автор "Корабля-грезы" достоин самых высших похвал ! Он создал шедевр! А так же не забудем о благодарности переводчику Татьяне Баскаковой за ее безупречный литературный вкус и талант.

Синхронии заполняют собой пространство. Бывают этапы в жизни, когда восприятие выстраивается так, что замечаешь больше обычного.

Я воспринимаю новые слова и образы как большой подарок, и в этот раз подарком я обязана великой переводчице Татьяне Баскаковой и созданному ей на русском языке тексту романа Альбана Николая Хербста «Корабль-греза». Каждая страница этого текста таит в себе дары. И не только самого романа, но и подробнейших комментариев и статьи Татьяны Баскаковой, посвященной роману, его автору (человеку удивительной судьбы и мировосприятия) и его герою. Даже не знаю, кто ещё мог бы издать этот текст, кроме Издательства Ивана Лимбаха.

Не хочу портить вам удовольствие от прочтения, процитирую лишь слова самого автора о замысле романа, который, впрочем, оказался чем-то намного бОльшим:

«Речь идет об утопии — утопии умирания, которое соответствует достоинству человека и его воле, но тем не менее неизбежно становится прощанием.

<….> Если хочешь, можешь сказать, что мой роман, уже задним числом, хотел бы дать этим двоим то, чего они, тайно или открыто, желали для себя. Я думаю, что мы, люди, все желаем себе умереть определенным образом; в нас сидит не столько страх перед смертью, который каждый из нас очень рано осознал как нечто неизбежное, сколько страх перед унизительностью жалкой, лишенной достоинства смерти.

Моя книга хочет рассказать о смерти, которая является частью интенсивного приятия жизни; роман должен воплощать именно эту надежду».

Эту книгу нужно читать до самой последней страницы заключительной статьи, посвященной истории создания. До самой последней «фейной ласточки», думаю я, ведь так главный герой называет белых крачек.

Вчера, дочитав роман, я совершенно случайно натыкаюсь на детское стихотворение Бальмонта. Книга закрыта, я перебираю песчинки.

ТРИ ПЕСЧИНКИ

«Что можно сделать
из трёх песчинок?»
Сказала как-то мне Фея
вод.
Я дал букетик ей из
былинок,
И в трёх песчинках ей
дал отчёт.
Одну песчинку я брошу
в Mope,
Ей будет любо, там в
глубине.
Другая будет в твоём
уборе,
А третья будет
на память мне.