Из Главы 8. Транзитная зона. От цифровой фотографии к внутриигровой документалистике

***

Эластичность нашего договора с «документальным» стала особенно заметна в нулевых с появлением такого феномена, как «документальная анимация» — абсолютный оксюморон, который тем не менее был с восторгом принят как минимум фестивальной публикой. Показанный в каннском конкурсе фильм «Вальс с Баширом» (2008) — реконструкция израильским режиссером Ари Фольманом событий своей военной службы во время ливанской войны 1982 года, о которых он частично забыл из-за психологической травмы. В основе этой анимационной картины лежали подлинные интервью с бывшими солдатами и другими свидетелями, что позволило квалифицировать ее как документальную. В другом документальном фильме, в «Исчезнувшем изображении» (2013), режиссер Рити Пан рассказывает историю своей семьи, пережившей геноцид в Камбодже при режиме красных кхмеров. От этого периода практически не осталось фотографий или хроники — Пан воссоздает несуществующие документы с помощью глиняных фигурок, которые «играют роль» его близких и других камбоджийцев, подвергшихся депортациям и насилию. Художественный прием оказывается настолько сильным, что даже годы спустя «Исчезнувшее изображение» вспоминается как документальное свидетельство. Позднее к приему анимации в документалистике, восходящему к документальным графическим романам, таким как «Персеполис» (2000) Маржан Сатрапи, возвращались еще не раз, и не только в традиционном кинематографе. Сделанный для шлема виртуальной реальности VR-экспириенс «В то утро, когда ты проснешься (к концу света)» в похожей — хотя, за счет технологии, гораздо более инвазивной манере — рассказывает о том, как 13 января 2018 года жители Гавайского архипелага получили ошибочное оповещение о массированной ракетной атаке и провели несколько часов в ожидании апокалипсиса. Зрители находятся буквально внутри этого кошмара и становятся очевидцами событий, хотя их окружает только трехмерная анимация. Оказалось, что для документального кино больше не нужен документ как верифицированный слепок физической реальности, и более того — сама физическая реальность тоже уже не нужна. 

«Мы встретились в виртуальной реальности» (2022) Джо Хантинга — вероятно, первый в истории полнометражный документальный фильм, целиком снятый в цифровой среде. Пространством, в котором развивается сразу несколько романтических линий, стал VRСhat — гибрид игровой платформы и социальной сети, в которой энтузиасты и профессионалы 3D-моделирования могут размещать собственные «миры» — отдельные виртуальные пространства, куда пользователь попадает через меню из общего «помещения», похожего на лобби отеля. «Миром» может быть кинотеатр, где на большом экране показывают твои любимые ролики с YouTube, или подвешенная в безвоздушном пространстве платформа со множеством потаенных пещер. Самый известный русскоязычный «мир» — реконструкция двора в спальном районе с магазином «Пятерочка», центром притяжения десятков пользователей, скрытых за диковатыми аватарами (об этом феномене на YouTube также можно найти короткометражный документальный фильм). Хотя для путешествия по «мирам» не обязательно нужен шлем виртуальной реальности — VRChat можно через игровой сервис Steam загрузить на свой компьютер и бродить по «мирам» с помощью обычного экрана, специальная техника создает совершенно иной опыт погружения. VRChat — это глобальное, но довольно специфическое и маргинальное в контексте социальных сетей сообщество; его месячная аудитория в Steam составляет примерно 40 тыс. пользователей. 

Режиссер Джо Хантинг провел на платформе около года, погружаясь в различные субкультуры и записывая интервью с пользователями. Его фильм рассказывает о людях, которые познакомились, подружились и полюбили друг друга в VRChat во время пандемии, когда физический мир внезапно оказался менее доступен, чем виртуальная реальность. Одна из героинь во время карантина начала давать здесь уроки танцев, другая продолжила свою карьеру в качестве преподавательницы жестового языка. Фильм следует за несколькими протагонистами, включая две пары влюбленных, которых в физическом мире разделяет сотни километров, — DustBunny и Toaster, а также DragonHeart и IsYourBoi. Это локальные знаменитости, сокровенные истории которых стали известны широкому кругу зрителей, однако их настоящие имена и детали биографий остаются приватными, что отчасти снимает вечную этическую проблему документалиста или журналиста, иногда привлекающего ненужное внимание к своему герою и необратимо меняющего его жизнь. 

Герои на экране — подлинная и чистая человеческая экзистенция в цифровом аватаре без отсылки к реальным именам, верифицированным органами государственной власти.