Книг о том, как читать книги, написано немало, можно даже сказать — много. Вот только почти все они и на книги-то не особо похожи, скорее это какие-то брошюрки, набранные самым большим кеглем, на который хватило совести верстальщику. Что логично: если человек интересуется, как читать книги, для начала ему стоит прочитать небольшую статью, опубликованную в столь необычном для него формате — с обложкой, оглавлением, номерами страниц и прочими удивительными вещами.

Директор института Direct Dutch Рюд Хисген и историк Адриан ван дер Вейл пошли другим путем и написали большую, то есть «полноценную» книгу о книгах и чтении. Дело в том, что они всерьез обеспокоены тем, как стремительно люди теряют навык восприятия больших текстов. По их мнению, и с ними трудно не согласиться, на протяжении всей истории со времен изобретения письменности именно чтение определяло общественные отношения: так, демократизация шла рука об руку с распространением грамотности и, напротив, автократические формы правления цвели там, где у человека не было доступа к книге.

И дело тут не только в том, что бумага хранит и распространяет информацию. Радио, а потом и телевидение с этой функцией справились намного эффективнее — но стало ли от этого мироустройство более справедливым и гуманным? Похоже, что нет. Так что «Человек читающий» — это не просто очередная книга о том, как читать, но и своего рода манифест с позитивной программой качественного пересмотра социальных и политических взаимодействий. Но прежде всего это опыт, простите, исследования самых актуальных читательских практик и деконструкции связанных с ними мифов.

«Термин „демократический“, применяемый для описания цифровой системы знаний, звучит красиво, но вводит в заблуждение. Разумеется, в Сети в качестве создателей и потребителей знаний присутствуют миллионы людей. Наряду с институтами образования и библиотеками интернет стал новым „эпистемическим источником“ для всех, кто имеет к нему доступ. Но давайте не будем забывать, что этот доступ не самоочевиден. Дихотомия между имущими и неимущими — безвременное явление. Однако в цифровой среде неимущие отстают от имущих не только в экономической сфере, но и в интеллектуальной. Существует феномен так называемого вторичного цифрового неравенства, того, что Майкл Линч называет „эпистемическим неравенством“. Оно связано с тем, что подвижность цифрового текста и навигация — в первую очередь скроллинг, гипертекст и интерактивность — предполагают более высокую когнитивную нагрузку, чем использование печатных текстов. Что, согласно данным некоторых исследований, является препятствием в первую очередь для читателей, обладающих меньшими знаниями по предмету и более низким уровнем рабочей памяти, а также в целом для людей с более низким уровнем образования».

Источник

Нидерландские авторы Рюд Хисген и Адриан ван дер Вейл, о которых из русского перевода их книги мы, к сожалению, ничего не знаем (социологи? историки? теоретики культуры? университетские преподаватели? вольные журналисты?), выстраивают систематический обзор чтения как символической практики и ее известных к нашему времени формирующих воздействий на человека, предлагая большой свод наработанных представлений на эту тему. «Человек читающий» – книга, скорее просветительская и популярная, нежели исследовательская и проблематизирующая. Авторы более склонны отвечать на возможные (типовые) вопросы, нежели ставить их; результаты чужих изысканий они складывают в стройную обозримую систему. Книга начинается с разъяснения, «почему так важно читать» (с. 25), отчего «чтение важно для каждого из нас» (с. 51), «а также для общества в целом» (с. 61). Продолжается она анализом того, «как именно происходит чтение» (с. 65), что при этом происходит в мозге, какое влияние оказывают поза читающего и окружающая обстановка. После этого повествование переходит к очерку истории книжной культуры – от возникновения письменности до цифровой революции, с сопутствующими ей потреблением текстов с экранов и угасанием мотивации к чтению. В финале авторы предлагают практические советы: как современному человеку справляться с чтением, что его может мотивировать к этому, для чего вообще способно пригодиться это странное занятие. Советы, можно сказать, для совсем начинающих, чуть ли не с азов: «Поборите свой страх перед чтением» (с. 377), «Обратитесь за советом, если не знаете, что почитать» (с. 378), «Как заставить себя читать» (с. 394). (У заядлого книжника подобные формулировки могут вызывать протест: мало нам несвобод и принуждений – так еще и эта!) Здесь же – рекомендации педагогам и роди­телям, как приучить детей к чтению, – с обилием отсылок к нидерландскому опыту.

Труд Хисгена и ван дер Вейла стремится быть сразу многим: и популяризацией знаний по истории культуры, психологии, фи­зиологии и социологии чтения, и публицистикой (когда речь идет о современном, цифровом чтении и соответствующем состоянии общества), и практическим, мотивирующим руководством. Авторы стараются дать современникам и соотечественникам понятные, сочетающиеся с их ценностями мотивации к чтению, которые можно применять в обычной жизни. В этом есть изрядная психотерапевтическая составляющая: в «Человеке читающем» говорится, например, о том, как чтение способствует преодолению страхов, пониманию жизни и обретению ее смысла – а то и напрямую о библиотерапии. 

Строго говоря, из этой книги стоило бы сделать две или три – нынешние многоохватность и разнонаправленность, адресованность сразу нескольким и слишком разным читательским аудиториям не идут ей на пользу. Те, к кому обращены советы о том, как заставить себя читать, вряд ли осилят главы об истории чтения и книжной культуры, а тем, кто с ними справится, вряд ли нужны инструкции, собранные в заключительной части.

Ответы на вопрос, для чего вообще нужно читать, здесь вполне самоочевидные:

«Все цели […] легко разделить на три типа: приобретение знаний (учебные цели), получение информации новостного характера (чтобы быть в курсе событий) и отдых» (с. 49).

«Чтобы быть полноценным членом современного демократического общества, важно уметь читать на высоком когнитивном уровне» (с. 50).

Вообще к уязвимым сторонам книги можно отнести склонность Хисгена и ван дер Вейла к чрезмерно обобщающим высказываниям: «чтение делает нас той личностью, которой мы являемся; человек – это то, что он читает, и то, как он читает» (с. 51). Раскрытия этой мысли мы не увидим. Схожие высказывания используются, когда авторы фактически отказывают в статусе полноценного чтения аудиокнигам и электронным документам, не утруждаясь аргументацией столь радикальных утверждений – результатами исследований или статистическими данными:

«Не обманывайте себя. Аудиокнига – это не книга, это опыт прослушивания, для которого необязательно быть грамотным. Поэтому не рассматривайте аудиокнигу как замену чтению» (с. 437).

«Чтение с экрана не эквивалентно чтению с бумаги. Текст на экране лишен физической опоры, которую обеспечивает бумага, и не способствует запоминанию прочитанного» (с. 436).

Но для читающего по-русски здесь, несомненно, найдется и нечто новое: прежде всего в малознакомом нам нидерландском материале, особенно в той главе, что отведена под практические рекомендации. Факты и цифры из нидерландской, а также родственной ей бельгийской жизни тут в изобилии, например, сведения о старейших книжных магазинах: «“Dominicanen”, расположенном в Доминиканской церкви XIII века, в самом сердце Маастрихта, или “Waanders In de Broeren” в бывшей церкви 1512 года в Зволле» (с. 411); книжных музеях: например в Антверпене это Литературный музей и музей Плантена-Моретуса (с кратким рассказом, чем они интересны, и контактными данными), а в Гааге – Дом книги и Литературный, включающий в себя также Музей детской книги; самых важных библиотеках: в Валбюргской церкви в Зютфене – старейшая в Нидерландах, библиотека Тисиана в Лейдене.

Из «Человека читающего» можно узнать, какие (и в каких городах) проводятся литературные фестивали (большой список!), книжные ярмарки, встречи и творческие вечера писателей, программы популяризации чтения (и тут же практический совет: что необходимо сделать, чтобы оставаться в курсе литературных событий Нидерландов). Более того, сказано и о книжных городах, даже за пределами Нидерландов и Бельгии: «сегодня во многих европейских странах существуют одно или несколько […] книжных местечек; больше всего их во Франции – шесть» (с. 418). Любопытно, что все это – даже в виде краткого перечня – дает представление о немалом интересе жителей этой части Европы к чтению, причем именно книг, что ставит под сомнение авторский тезис об «обескниживании» (с. 420) и «обесценивании литературы» (там же).

Помимо книжных магазинов, библиотек и литературных фестивалей, упоминаются, пусть вскользь, литературные конкурсы и премии, например:

«С 2002 года литературный журнал “Tzum” присуждает ежегодную премию за лучшую литературную фразу. Помимо кубка, победитель получает сумму в евро, равную количеству слов в этой фразе» (с. 248).

Приводится и победившая в 2021 году фраза – из произведения молодого прозаика Марике Лукаса Рейневельда:

«Дорогой питомец, моя дорогая питомица, скажу тебе это сразу: в тот строптивый горячий сезон мне надо было вырезать тебя, как вырезают абсцесс из кориума копытным ножом, я должен был освободить место в межкопытцевой щели, чтобы в ней не задерживались навоз и грязь и не могла пристать никакая зараза, а может, мне следовало просто почистить и отшлифовать тебя на станке, отмыть тебя дочиста и высушить тебя насухо со шкуркой» (с. 248).

Ну где бы мы еще прочитали такое?

Все это, максимально конспективно сказанное здесь о нидерландской и общеевропейской литературной и окололитературной жизни, вполне могло бы быть развернуто в отдельную книгу.

О глубоком анализе речь не идет, но если для нидерландцев и бельгийцев сочинение Хисгена и ван дер Вейла – прежде всего инструмент, помогающий ориентироваться в привычном книжном пространстве, то для живущих за пределами этих стран книга способна стать путеводителем по чужой культурной жизни, ее представлениям о самой себе по состоянию на 2022 год (выход в свет оригинала), то есть состояние вполне актуальное.

В целом есть сильный соблазн сказать, что Хисген и ван дер Вейл систематизируют общеизвестное, да еще и с бесконечными повторами, раз за разом возвращаясь, например, к нехитрой мысли, согласно которой «чтение совершенствует разум» (с. 214), помогает противостоять пропаганде, обману и манипуляциям (ах, если бы…), дает возможность «укрепить свое понимание жизни» (с. 404) и вообще – как правило, «вознаграждается» (с. 246). Действительно, оригинальными идеями этот компендиум не изобилует, не говоря о том, что представленный здесь подход к чтению видится, в конечном счете, чересчур утилитарным, вплоть до некоторой упрощенности.

Но не будем торопиться осуждать авторов – тем более, что и общеизвестное нуждается в систематизации, не говоря уже о том, что для кого-то сказанное окажется новым. А самое интересное и неожиданное, как это часто случается, кроется в непредвиденных складках и трещинках между банальностями. В едва заметных глазу межкопытцевых щелях.

Источник (с 292-294)