Алексей Порвин
Тезисы к ассолизации истории: о книге Дарьи Мезенцевой «(Не)прямые речи» 

Я открыл книгу Дарьи Мезенцевой «(Не)прямые речи», не испытывая особенных предчувствий – скорее, с тем уважительным вниманием, с каким подступаешь к стихам уже известного тебе автора, заранее предполагая, как именно будет устроена его речь и чего следует ожидать: осторожной иронии, обрывков чужих голосов, узнаваемых культурных отсылок, формальных жестов культурной ностальгии, а также большой дисциплины языка и слуха, парадоксальным образом становящейся условием внутренней свободы. Все эти ожидания оправдались, и поначалу мне показалось, что устройство «(Не)прямых речей» вполне ясно: здесь цитата отвечает цитате и фрагмент с фрагментом говорит, создавая весьма насыщенное и многоголосое поле смыслов, однако довольно скоро это – по-своему комфортное – ощущение понятности начало рассыпаться. Дело, возможно, в том, что чужие слова в книге Мезенцевой не довольствуются своей культурной узнаваемостью; они словно задерживаются в речи дольше, чем следует, «темнеют», обрастая герметичными оболочками, приобретают иной вес и начинают говорить о чём-то, чего первоначально не обещали. В какой-то момент стало очевидно, что перед нами нечто гораздо большее, чем собрание изящных культурных перекличек, что это книга значительной интеллектуальной и поэтической точности, в которой частное обнаруживает в себе давление истории, а сложность – преодолевая соблазн остаться риторическим капиталом или привилегией поэтической речи – становится своеобразной формой сопротивления всевозможным формам редукции, то есть той поспешной ясности, посредством которой коллективный опыт, как правило, лишают его противоречий и разрывов.


Полный текст эссе

Записей не найдено.