265

вернуться

Дымшиц Валерий
Из Венеции: дневник временно местного

 
Валерий Отяковский
втор не старается передать вечный облик этого пространства, а просто рассказывает о его нынешней жизни. Он не вписывает его в историю, не показывает надгробием Европы из новеллы Манна. Эпоха здесь носит характер не трагический, а скорее иронический: митинги и Кудрин в книге есть, но они составляют необязательный фон. Впрочем, нет здесь и распущенного веселья из венецианских народных песенок Кузмина, перед нами просто город. Чертовски красивый и богатый на культуру, но в первую очередь — город. В дневнике Дымшица нет ни шума времени, ни тишины вечности. Пожалуй, русской венециане не хватало именно такого взгляда на итальянское чудо — ни в коем случае не Мекка, а временное пристанище остроумного интеллигента.

Прочтение

Дмитрий Губин
Венеция – многих сильная любовь, я в их числе. Я прочитал про Венецию тьму всего, от «Набережной Неисцелимых» Бродского до «Моей Венеции» Бильжо, от «Венеция – это рыба» Скарпы до академического тома Акройда. Поэтому Дымшица открыл, зевая-вздыхая, но в первом же абзаце прочитал, что сидящий на грубоотесанной свае баклан представлял собой действующую модель птеродактиля – и понял, что влип. Дымшиц – генетик, биолог по образованию, однако приезжал на месяц в Венецию читать лекции по еврейской истории и вел там дневник, от которого невозможно оторваться. С времен «Египетской марки» Мандельштама, с времен пребывания Набокова в статусе Сирина (ну, или, по крайней мере, с времен Бродского) никто так сладко и нежно не играл со смыслами и словами в приватных записках.

dimagubin

Михаил Визель
Книга, словно нарочно созданная для того, чтобы быть полной противоположностью предыдущей: не увесистый том, а маленький блокнотик; не плод долголетних изысков, а собрание летучих заметок; автор не культивирует свое туземное фланерство, а, наоборот, подчеркивает, что приехал в Венецию ненадолго и исключительно по делу — читать лекции в местном университете; ну и самое главное — якобы простодушный автор честно признается, что ничего не знает про немыслимые художественные сокровища, собранные Серениссимой, и на наших глазах старательно закрывает лакуны шириной с венецианскую лагуну. Дело, однако, в том, что неосведомленность Дымшица в истории искусств, конечно, мнимая, а вот наблюдательность и любовь к неожиданным сопоставлениям — настоящие. Поэтому книжечка его льется легко и занимательно, словно беседа с остроумным и тактичным собеседником: Каннареджо — небесный Васильевский остров. Непрорытые каналы в линиях — прорыты и тянутся строго параллельно друг другу. Тинторетто жил на Васильевском. Лавр и гранат не растут в Петербурге не потому, что летом недостаточно тепло, а потому, что зимой холодно. Так и осень репетирует зиму: холодно пока только ночью. Лучше всего, конечно, читать ее за столиком венецианского кафе, пока несут очередной сприц; но тут уж как кому повезет.

Год литературы

ISBN 978-5-89059-302-3

Издательство Ивана Лимбаха, 2017

Редактор: И. Г. Кравцова
Корректор: Л. А. Самойлова
Компьютерная верстка: Н. Ю. Травкин
Дизайн обложки: Н. А. Теплов

Обложка, 160 с., ил.
УДК 821.161.1-992 «20»
ББК 84.3 (2 = 411.2) 6-444.55
Д 88
Формат 70×901/32 (107х165 мм)
Тираж 1000 экз.

Книгу можно приобрести